У гостиницы ждет машина. Как всегда длинная и черная. Шофера не трогает серьезность момента. У него усталый взгляд: он ненавидит ночь, когда присуждается «Оскар» и когда все улицы забиты машинами. Повсюду на ночных улицах длинные черные лимузины с изысканно одетыми пассажирами. Хорошо загримированные лица внимательно разглядывают друг друга.

И вот они на месте!

Мешанина из прожекторов, полицейских, охраны и фотографов. Специально построены вместительные трибуны. Люди набились туда как на стадион. Через микрофон выкрикиваются имена. Ряды фоторепортеров полыхают вспышками.

Виновница переполоха из Тронхейма дрожит всем телом. Она не может улыбаться, потому что губы больше не слушаются ее.

Ее выводят на помост, берут интервью для телевидения, одновременно представляя по микрофону. Она идет мимо переполненных болельщиками трибун и становится знаменитой, вызывая восторг.

То с одной, то с другой стороны слышатся приветствия на ее родном языке, и она ощущает глубокую признательность, двигаясь вперед и спотыкаясь на красной дорожке.

С удовольствием она бы рассказала всем, кто так дружелюбно настроен, почему она не в состоянии улыбаться в ответ.

Подруги смотрят всю программу по телевизору из номера в гостинице, обливаясь потом от переживаний, а когда они звонят в Норвегию своим семьям, то жалуются, что у них не хватает на все это нервов.

Ее вводят в огромный зал и сажают на ту же скамью, что и других претенденток. Они изучающе смотрят друг на друга, смеются и желают удачи. «Все остальные выглядят лучше и увереннее меня», — с грустью думает она.

Из всех присутствующих только Мать считает, что никто не может сравниться с ее Малюткой, и разве они сами не видят, что им это не сулит ничего хорошего.